Стокгольмский синдром что это в психологии

Кадр из фильма «Однажды в Стокгольме»

Американо-канадский триллер «Однажды в Стокгольме» — о событиях 1973 года, которые породили термин «стокгольмский синдром». Так называют ситуации, когда заложники начинают сочувствовать своим захватчикам, а иногда и переходят на их сторону

Поскольку кинокомментаторы всех сайтов увлечены появлением фильма «Курск», о котором мы написали еще в марте (а его после долгих проволочек наконец-то допустили на наши экраны), мало кто заметил, что у нас одновременно вышел американо-канадский триллер «Однажды в Стокгольме» — в оригинале просто Stockholm. Он о той конкретной ситуации 1973 года, которая и породила социально-психологический термин «стокгольмский синдром».

Фильм снял малоизвестный, но явно перспективный режиссер Роберт Будро. Три главные роли — а все персонажи, понятно, шведы — сыграли американец Итан Хоук, звезда картин Гая Ричи и прочих лучших британских криминальных лент Майкл Стронг и шведка с неповторимо изысканной внешностью (а всему причиной отец-испанец) Нуми Рапас, ставшая мировой звездой после того, как изобразила Лисбет Саландер в первой — самой лучшей, скандинавской — экранизации неонуара «Девушка с татуировкой дракона». Стронг при этом играет в фильме все-таки служебную роль. А вот Хоук и Рапас на себя не похожи и образуют изумительно артистический дуэт.

Удивительно: я просмотрел главные мировые киносайты и не нашел ни одной игровой картины про ситуацию, породившую «стокгольмский синдром», хотя в связи с этим термином упоминаются почти двести лент из разных стран, в которых кто-то кого-то держит в заложниках. Есть только один фильм собственно про события 1973-го — документальный, шведский, 2003 года. Неужели кинематограф проигнорировал столь важную и выигрышную тему?

Фильм «Однажды в Стокгольме» сделан, однако, не на основе той шведской документалки, а по мотивам статьи «Банковская драма», опубликованной некогда в журнале NewYorker.

О чем это

В августе 1973 года одиночка с автоматом в руках захватывает здание крупнейшего тогда в Стокгольме Kreditbanken. В фильме его долго считают американцем: надо же оправдать появление в его роли Итана Хоука. Персонаж объясняет, что с восьми лет жил в Америке. В реальности он был чистопородным шведом, который жив до сих пор, нарожал девятерых детей и обитает на свободе, поскольку свое отсидел, а все другие его дела прекращены в связи с истечением срока давности.

В фильме есть и другие неувязки, но их немного. И это, в конце концов, кино, а не историческая реконструкция событий.

Разбойник отпускает всех посетителей банка и почти всех служащих. В фильме — кроме двух женщин, а потом еще находит спрятавшегося мужчину, то есть всего заложников трое. В действительности их было четверо. И первое его требование неожиданно: выпустить из тюрьмы и привезти сюда известного банковского грабителя. Оказывается, они друзья, бывшие сокамерники.

Это Стронг. А Рапас — среди заложниц.

Дальнейшее — лаконичный, но психологически убедительный рассказ о том, как и почему заложники начинают сопереживать преступникам и даже помогать им выбраться.

Что в этом необычного

Необычно уже то, что жанр фильма определен как комедия. Этому способствуют его слоган — «Основано на абсурдной, но правдивой истории», слегка утрированная поначалу игра актеров и образ Итана Хоука, который перед захватом банка замаскировался так (черный парик, черные очки и прочее), что стал копией комика Бена Стиллера.

Но особенно смешны действия полиции. Налетчики захватили первый этаж банка, но полиция спокойно располагается на втором, откуда на первый даже двери выламывать не нужно — можно просто спуститься по лестнице. Современные спецназовцы решили бы проблему на раз-два. Но тогда и полиция была другой. «Однажды в Стокгольме» описывает историю первого захвата заложников в Швеции.

А за год до этого произошел первый политический захват заложников террористами: на Олимпиаде в Мюнхене палестинцы захватили израильскую команду. Так вот: германский спецназ расхаживал там без бронежилетов и в оранжевых комбинезончиках — чтобы его, вероятно, было виднее. Все его передвижения показывало ТВ, так что террористы наблюдали за спецназовцами, сидя перед экранами в уютных креслах.

Но было бы странно, если бы фильм «Однажды в Стокгольме» оказался чистой комедией. Все же «стокгольмский синдром» — серьезная проблема. Его, кстати, предсказала и описала еще в 1936 году — но под другим, естественно, названием «идентификация с агрессором» — Анна Фрейд, будущий мэтр детской психологии, младшая дочь Зигмунда Фрейда.

По данным ФБР, «стокгольмский синдром» проявляется в восьми из ста случаев захвата заложников. Не так мало. Есть даже классификация ситуаций, которые к нему поощряют.

Но фильм «Однажды в Стокгольме» не назовешь комедией, хотя в нем масса забавных ситуаций. Больше того: по ходу просмотра сам заражаешься «стокгольмским синдромом», начиная все сильнее переживать за главного героя.

Раздражает муж главной героини Рапас, который и заботится о ней со слезами на глазах, и одновременно ведет себя как типичный мелкий буржуа. Раздражают тележурналисты, которые в прямых репортажах с улицы у здания суда честно сообщают: «Вообще-то мы сегодня собирались освещать фестиваль раков, но поскольку все европейские телеканалы съехались сюда, то и мы не можем остаться в стороне».

Читайте также:  Как понять что ты интроверт

Раздражают непрофессионализм, хамство и пофигизм полицейских властей, которые при решении своих задач совсем не учитывают здоровье и даже жизнь заложников. В итоге, естественно, заложники начинают бояться полицию больше, чем своих захватчиков. Они понимают, что вместе с ними им спастись будет легче.

И вот тут самый опасный для фильма момент. В не слишком выгодном свете выставлен премьер-министр Улоф Пальме. Боюсь, современному зрителю необходимо разъяснять, кто такой Пальме, а ведь можно назвать его национальным героем Швеции.

Самый демократичный из премьеров, социалист, нонконформист, равно смело и резко выступавший против политики и США, и СССР, если в чем-то с ними не соглашался. Друг Фиделя Кастро и даже Палестины, враг Пиночета. При загадочных обстоятельствах он был застрелен на улице спустя двенадцать с половиной лет, когда вновь стал премьером и — за три дня до визита в СССР — пешком возвращался с женой из кинотеатра: он обожал гулять по городу без охраны.

Убийство Пальме более загадочно, чем даже убийство Джона Кеннеди. В американском случае есть хотя бы официальная версия и масса теорий заговора. А тут — глухняк. Одного человека было обвинили, приговорили к пожизненному заключению, но потом отпустили из-за недостатка улик. Хотя он даже разок признался.

Опять заподозрили — но вновь засомневались. Разумеется, и тут есть темные версии (даже убийство по ошибке), но что в них толку?

В Москве есть улица Улофа Пальме. На углу этой улицы и Мосфильмовской расположено шведское посольство.

Короче, учитывая не вполне позитивный образ национального героя Пальме, я уверен, что если бы фильм типа «Однажды в Стокгольме» был снят на русском материале, у нас он испытал бы с получением прокатного удостоверения как минимум те же проблемы, что и параллельно вышедший «Курск». Ведь даже допустив его на экраны, министр культуры Мединский наговорил про него кучу гадостей, поскольку явно считает его русофобским.

А на Украине «Курск» запретили как чрезмерно пророссийский. Парадокс или извечный российский идиотизм, когда мы не способны принять даже то, что нам идет на пользу?

Пора бы у нас наряду с особенностями национальных охоты, рыбалки, политики и т. д. снять комедию про особенности национального киновосприятия.

Источник: www.forbes.ru

Почему попасть в заложники и стать жертвой абьюзера — почти одно и то же

Как возникает «стокгольмский синдром», почему из абьюзивных отношений сложно выйти и как помочь близкому человеку, который живёт в страхе.

Редактор «Горящей избы».

Изображение

Поделиться

  • Vkontakte
  • Pinterest
  • Viber

Когда мы слышим истории о домашнем насилии, чаще всего первым возникает вопрос: «Если он так с ней обращается, почему она не уходит?» Живущих в абьюзивных отношениях осуждают за безволие или считают, что, раз они терпят, значит, их всё устраивает. На самом деле они могут не осознавать, что оказалась под влиянием «стокгольмского синдрома».

«Я не боюсь этих мужчин, они защищают нас»

23 августа 1973 года сбежавший из тюрьмы Ян-Эрик Олссон захватил банк Kreditbanken в Стокгольме. Он ранил полицейского и взял в заложники четверых работников: Бригитту Ландблад, Кристин Энмарк, Элисабет Ольдгрен и Свена Сефстрема. В обмен на их свободу Олссон потребовал, чтобы его друга Кларка Олофссона выпустили из тюрьмы и доставили к банку вместе с выкупом, двумя пистолетами, бронежилетами и машиной.

Правительство разрешило привлечь Олофссона как канал связи с полицейскими. Через несколько часов полиция доставила к зданию банка друга Олссона, выкуп и даже автомобиль. Но власти отклонили требование грабителя уехать вместе с работниками банка, чтобы обеспечить свою безопасность. Олссон и Олофссон забаррикадировались во внутреннем хранилище банка вместе с заложниками.

Фотография заложников, сделанная полицией 26 августа 1973 года, на четвёртый день захвата / AP

Заложники вели себя нетипично для жертв. На второй день захвата они обращались к похитителям по именам, а когда полицейскому комиссару разрешили осмотреть заложников, он заметил, что те были настроены к нему враждебно, но дружелюбно общались с грабителями. Позже пленники даже позвонили премьер-министру Улофу Пальме и требовали выполнить все условия преступников.

Одна из работниц банка Кристин Энмарк во время телефонного разговора сказала: «Вы меня расстраиваете. Я не боюсь этих мужчин, они защищают нас». Она просила разрешить ей уехать вместе с преступниками.

На шестой день полицейские взяли здание банка штурмом. При этом они требовали, чтобы заложники вышли первыми, но те отказались, опасаясь, что в этом случае полицейские просто застрелят грабителей.

Даже после того, как Олофссон и Олссон вернулись в тюрьму, бывшие пленники навещали их и поддерживали.

На судебном разбирательстве Олофссон доказал, что не помогал Олссону, а пытался спасти заложников. С него сняли все обвинения. На свободе он встретился с Кристин Энмарк и они стали дружить семьями.

Олссона приговорили к десяти годам заключения. В тюрьме он получал много восхищённых писем от незнакомых женщин, которые узнали о произошедшем в Стокгольме. После выхода на свободу он женился на одной их них и несколько раз встречался с бывшими заложниками.

Читайте также:  Если мужчина не любит кошек какой он

Изучением необычного поведения пленников занялся криминалист Нильс Бейрут. Он был психологом-консультантом во время захвата банка в Стокгольме. Именно он назвал необъяснимую симпатию заложников к своим похитителям «стокгольмский синдром».

Рецепт «стокгольмского синдрома»: изоляция, страх и стресс

«Стокгольмский синдром» — не психическое расстройство, а форма выживания, способ противостоять эмоциональному и физическому насилию. При этом такое поведение — не притворство с целью угодить террористам. Под влиянием «стокгольмского синдрома» заложники начинают верить во всё, что делают и говорят.

Вероятность его возникновения возрастает, когда сочетаются несколько факторов:

Изоляция. Оказавшись запертыми в одном помещении с преступниками, заложники становятся полностью физически и эмоционально зависимыми от них. Пленники понимают, что у них нет защиты ни от террористов, ни от действий полиции в случае штурма. Поэтому единственной защитой становится терпимое отношение со стороны захватчиков. На этом фоне человек начинает толковать любые действия преступника в свою пользу.

Страх. Чтобы выжить, жертва старается не провоцировать преступника на конфликт и безоговорочно выполнять требования похитителя. Жизнь захватчиков и их пленников зависит от действий полиции, и обе стороны это понимают. Поэтому заложники могут начать враждебно относиться к тем, против кого идёт преступник — как бы «дружит» с ним против кого-то.

Стресс. Находясь в заложниках, люди испытывают серьёзную трансформацию психики. Они не хотят признавать, что ситуация происходит с ними на самом деле. И в какой-то момент мозг начинает сдаваться и менять восприятие ситуации. Обычно это происходит на второй-третий день после захвата.

Как только пленники замечают даже небольшие проявления доброты от захватчиков или могут найти объяснения их жестокости, на фоне стресса в их психике происходит переориентация — вместо ненависти возникает симпатия.

«Стокгольмский синдром» и абьюзивные отношения

Абьюз — это насилие в широком смысле. Травля одноклассников в школе — тоже абьюз, но чаще этот термин используют, когда говорят о нездоровых отношениях в паре.

Отсутствие доверия и уважения, психологическое, эмоциональное и физическое насилие — всё это составляющие абьюзивных отношений. Чаще агрессором выступает мужчина, а жертвой — женщина, хотя бывает и по-другому. По последним данным Федеральной службы государственной статистики, в России от бытового насилия пострадали 25,7 тысячи женщин и 10,4 тысячи мужчин. Некоторые годами живут в таких отношениях, позволяя разрушать свою психику и самооценку.

Чтобы перестать винить жертв, стоит понимать, что абьюзера бывает сложно распознать сразу, когда потенциальный партнёр от него ещё не зависит. Он не проявляет агрессию на первом свидании — иначе не было бы, вероятно, второго. Наоборот, как и все мы в начале отношений, старается произвести хорошее впечатление.

Натура абьюзера проявляется со временем и постепенно. Когда женщина уже строит семью с таким мужчиной, она может не рассматривать бытовое насилие как весомую причину для разрушения брака. Или просто бояться сделать это. Поэтому, чтобы справиться с постоянным стрессом, её психика начинает перестраиваться — в точности как у заложника.

Изоляция как составляющая «стокгольмского синдрома» может проявиться в абьюзивных отношениях одной из первых. Вот пример такой ситуации:

мужчина-агрессор читает переписку и просматривает список звонков партнёрши;
ей запрещено общаться с друзьями и родственниками, которые не нравятся абьюзеру;
запрещено посещать какие-либо места, иногда — работать;
за пределами дома она находится только в сопровождении партнёра.

Такие требования могут показаться абсурдными. Вы можете думать, что никогда бы не позволили так ограничивать свою свободу. Но в отношениях с агрессором человек идёт на это, потому что действует второй компонент «стокгольмского синдрома» — страх. Профессор психологии Ди Грэхем утверждает, что женщины в абьюзивных отношениях испытывают его постоянно.

Страх заставляет делать то, что нравится партнёру, чтобы избежать физического и психологического насилия.

Стоит мужу-тирану проявить немного доброты, как женщина привязывается к его положительной стороне, отвергая ту часть, которая внушает ей страх. Она старается удержать его в хорошем настроении, проявляя сверхбдительность к его потребностям. Грэхем проводит прямую параллель между такими женщинами и заложниками: и те и другие пытаются выжить.

Партнёры абьюзеров почти никогда не ощущают себя в безопасности и пребывают в постоянном стрессе — это третья составляющая «стокгольмского синдрома». В какой-то момент сознание сдаётся и запускает психологическую переориентацию. В итоге жертва видит причину агрессии не в партнёре, а в себе. К примеру, именно поэтому при друзьях женщина, попавшая под влияние «стокгольмского синдрома», оправдывает своего партнёра.

Классическое проявление бытового «стокгольмского синдрома» — история героини Николь Кидман в сериале «Большая маленькая ложь».

Жертва абьюзивных отношений верит, что любит своего истязателя. Но путает чувство любви с проявлением «стокгольмского синдрома» — защитной реакции сознания.

Как помочь жертве «стокгольмского синдрома»

Самое главное — не давите на человека и не обвиняйте в произошедшем. Помните, что он находится под постоянным эмоциональным давлением со стороны партнёра. Ваше агрессивное поведение только усугубит ситуацию.

Попробуйте остаться наедине и спокойно начните разговор. Проговорите, что всё сказанное останется между вами, и сдержите обещание.

Читайте также:  Как цеплять пояс к чулкам на силиконе

В разговоре не стоит фокусироваться на обличении партнёра жертвы «стокгольмского синдрома». Скорее всего, она будет защищать его и оправдывать, а вы можете вызвать агрессию к себе.

Лучше расскажите, что вызывает у вас тревогу, на что вы обратили внимание, заподозрив бытовое насилие: запуганность и подавленность человека, рассказы об агрессии партнёра, синяки и ссадины на теле. Под влиянием синдрома он может не осознавать, в какой ситуации оказался.

Предложите обратиться за помощью к специалисту. Одна из пленниц Олсона Кристин Энмарк после освобождения общалась с психологами и признала, что испытывала «стокгольмский синдром». Позже она написала книгу «У меня был „стокгольмский синдром“».

Психолог поможет жертве не только осознать влияние «стокгольмского синдрома», но и проработать стратегию выхода из абьюзивных отношений.

Если вы видите, что ваш собеседник сомневается или боится, не настаивайте на продолжении разговора. Проговорите, что всегда готовы помочь. Оставьте информацию о кризисных центрах и телефонах доверия — незнакомцу иногда проще рассказать о проблеме. Продолжайте общаться с ним и поддерживать.

Куда обратиться за помощью

Всероссийский телефон доверия для женщин, пострадавших от насилия в семье, на базе кризисного центра «Анна»: 8-800-7000-600. Работает с 07:00 до 21:00 по московскому времени.

Насилию.нет — информационно-просветительский проект. Здесь можно найти адреса центров помощи в городах России, узнать, как бороться с насилием в семье и к каким специалистам следует обратиться.

Знание — самарский портал, который содержит информационные материалы о гендерном насилии и проводит бесплатные психологические консультации по телефону и онлайн с жертвами абьюзивных отношений не только из Самарской области, но и других регионов России.

Сёстры — один из первых кризисных центров в России. Организовывает индивидуальные консультации и группы поддержки для женщин, переживших насилие, публикует информационные материалы и обучает специалистов.

Alter и Мета — бесплатные сервисы подбора психолога онлайн.

Интернет-служба экстренной психологической помощи МЧС России — на портале можно получить бесплатную консультацию специалистов по телефону горячей линии или в личном кабинете.

Московская служба психологической помощи населению — онлайн-консультации для жителей Москвы и других регионов. Можно позвонить по единому справочному телефону или оставить заявку на сайте.

Поделиться

  • Vkontakte
  • Pinterest
  • Viber

Источник: burninghut.ru

Стокгольмский синдром

Что заставляет женщин испытывать жалость и даже более глубокие чувства к мужчинам с плохой репутацией, тиранам и деспотам? Сергей Шевцов-Ланг разбирается в психологическом феномене.

Редакция сайта

Стокгольмский синдром

Стокгольмский синдром – термин, которым обозначают позитивные эмоциональные отношения между жертвой и агрессором. Еще десятилетие назад этот психологический феномен рассматривался лишь в призме взаимоотношений преступников и их заложников. В наши дни данный термин широко распространен и в контексте семейных взаимоотношений, именно он объясняет поведение женщин, которые терпят физическое насилие от мужей. В чем суть «бытового» стокгольмского синдрома, и как разорвать тесную связь с супругом-тираном?

0 РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Тесная связь

Феномен стокгольмского синдрома несложен и сводится к тому, что жертва начинает испытывать к агрессору некую симпатию, чувствует от него эмоционально-психологическую зависимость, а также защищает его в глазах окружающих. К сожалению, подобные взаимоотношения встречаются и в семейной жизни. В них, как правило, жена является жертвой, а муж – «преступником». Однако нередко стокгольмский синдром проявляется и в отношениях родители-дети. При этом данным психологическим расстройством может страдать как ребенок, так и родители, находящиеся под гнетом властных детей.

Причины формирования

Стокгольмский синдром трудно угадать в своем поведении: нередко женщины терпят агрессию мужа, потому что их с детства учат покорности

РЕКЛАМА – ПРОДОЛЖЕНИЕ НИЖЕ

Психологи отмечают, что в 80% случаях «бытовой» стокгольмский синдром возникает у людей с определенным типом мышления. Большинство женщин со стокгольмским синдромом находятся в так называемой позиции жертвы. Они ощущают себя магнитом, притягивающим неприятности, видят мир в негативных тонах.

При этом, если другие женщины пытаются бороться за свое счастье, то в данном случае представительницы слабого пола уверены, что большего они не заслуживают. Их участь – быть смиренными и терпеть агрессию мужа. В 90% подобное мироощущение – результат поведения родителей.

Они были либо чрезмерно критичны к ребенку, даже в том случае, когда он явно старался угодить им, либо уделяли ему мало внимания и заставляли чувствовать себя ненужным. Причиной для формирования «бытового» стокгольмского синдрома может быть и психологический механизм защиты, который включается у женщины в момент гендерного насилия.

Он основан на идее, что если жертва не будет противоречить агрессору, его вспышки гнева будут либо менее частыми и критическими, либо они будут направлены на иной объект. Кроме этого, большинство случаев гендерного насилия имеет два периода: сами унижения и издевательства и последующие за ними раскаянья. Эмоционально слабая женщина не выдерживает натиска и прощает агрессора.

Спустя определенный временной промежуток схема повторяется. При этом нередко «бытовой» стокгольмский синдром основывается на общественных стереотипах, утверждающих, что одинокая женщина не может быть счастливой и состоявшейся. Представительницы слабого пола, идущие на поводу этих мнений, годами терпят физическое и психологическое насилие, не найдя в себе мужества разорвать «больные» взаимоотношения.

Источник: www.thevoicemag.ru

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Загрузка ...
Lady Today