В каком году Киев стал стольным градом

Сколько было столиц у Руси?

Петр I при основании Петербурга

В истории России стольный град «перемещался» пять раз: из Новгорода – в Киев, из Киева – во Владимир, из Владимира – в Москву, из Москвы – в Петербург и из Петербурга (Петрограда) – вновь в Москву. Любопытно: первые три «переброски» пришлись на великокняжеский этап (причем две – на домонгольскую пору, а самую первую, при вещем Олеге, произвели еще в языческий, дохристианский период), один перенос произошел в царскую эпоху, незадолго до провозглашения страны империей, а последний был осуществлен через полгода после большевистского переворота.

Рассматривая все пять державно-административных и территориальных «передвижек», мы убеждаемся, что столицы «одаривали» города, расположенные в зонах, где селился русский народ и звучала русско-славянская речь.

Олег, наследник Рюрика и воспитатель Игоря Рюриковича, прошел в 882 году с севера на юг, с Волхова на Днепр, на расстояние 1125 километров и утвердил государственный центр в Матери городов русских. Спустя 287 лет, в марте 1169-го, князь Андрей Боголюбский, сын Юрия Долгорукого и порывистой половецкой ханши, разгромил Киев и «отодвинул» столицу на 1064 километра северо-восточнее Днепра – во Владимир-на-Клязьме.

Киевская Русь: ВСЯ история за 11 минут (862-1240)

Примерно через полтораста лет, на заре XIV века, уже в горькую годину ордынского ига, национальное ядро – усилиями великого князя Ивана Даниловича Калиты, внука Александра Невского и деда Дмитрия Донского, – стало постепенно «дрейфовать» в сторону бывшей западной владимирской окраины, скромной Москвы, что лежит в 185 километрах от любимого града августейших братьев – Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. Окончательный статус Москвы отчеканился, вероятно, еще через столетие, в октябре 1432-го, когда впервые полномочный татарский посол Мансур-Улан, ехавший из Сарай-Бату с золотым ярлыком для великого князя Василия II Васильевича (внука героя Куликовской битвы и праправнука Калиты), прилюдно объявил его, волей хана, государем не во владимирском Успенском храме, как делалось до сих пор, а в одноименном соборе Московского Кремля.

Впрочем, титул великого князя Владимирского – как главная номинация русских монархов – отошел в тень лишь вслед за царским престоловенчанием одного из последних Рюриковичей, Ивана Грозного, осененного в Кремле шапкой Мономаха 16 января 1547 года. До этого наших суверенов (отныне царей Московских) называли великими князьями Владимирскими, что не влияло на столичное восприятие Москвы во всех слоях русского общества, да и за границей: властители жили только в Москве, в кремлевских палатах, и все указы и повеления исходили не с берегов Клязьмы, а с берегов Яузы и Москвы-реки.

По прошествии четырехсот лет после смерти Ивана Калиты его далекий системный продолжатель государь Петр Алексеевич Романов (внук основателя династии Михаила Феодоровича, в свою очередь внучатого племянника царицы Анастасии Романовны, первой супруги Ивана Грозного) задумал, по своим политическим соображениям, очередную столичную рокировку. На сей раз – в районы Северо-Запада, на побережье Финского залива, в 700 километрах от Москвы. Петербург – град святого Петра (нареченный в честь христианского первоапостола) возник в мае 1703-го, в четвертьтысячелетнюю годовщину со дня падения под ударами турок православного Константинополя, а хлесткий столичный имидж обрел в 1712-м, когда на Неве поселился царский двор и стали принимать иностранных послов.

Как и когда возник Киев| Мать городов русских и его загадка появления | Кто основал Киев?

Через двести с лишним лет, в марте 1918-го, решением высшего партийного руководства резиденцию власти возвратили в Москву. Поначалу этот шаг мотивировался тактическими расчетами: Чрезвычайный IV Всероссийский съезд Советов успокаивал питерских пролетариев тем, что «столица Российский Социалистической Федеративной Советской Республики временно переносится из Петрограда в Москву» – вплоть до успокоения общей обстановки. Но всеизвестно, что в России нет ничего более постоянного, чем временные «рамки». И почти 90 лет назад, 30 декабря 1922 года, Договор об образовании Союза ССР сообщил и друзьям, и врагам резолюции: «Столицею Союза Советских Социалистических Республик является город Москва».

Специфика русской истории состоит в том, что ни один из пяти переносов не чеканился в официальных документах, в которых объяснялись бы причины и рычаги подобной судьбоносной меры. Все делалось в явочном порядке, в режиме будничных обыкновений. Раз перенесли, стало быть, надо. Вопросов не задавать!

Но вопросы тем не менее задавались, и «послевкусие» обсуждалось в самых разных кругах. Люди делали свои выводы.

Не случайно выдающийся русский исследователь профессор Василий Ключевский резюмировал в начале прошлого столетия: «И народ, и историки до сих пор относятся к этой (Киевской. – Я. Е.) Руси с особенным сочувствием, которое кажется неожиданным при том хаотическом впечатлении, какое выносим из изучения этого периода… Язык до Киева доводит: эта народная поговорка значит не то, что неведома дорога к Киеву, а то, что везде всякий укажет вам туда дорогу, потому что по всем дорогам идут люди в Киев; она говорит то же, что средневековая западная поговорка: все дороги ведут в Рим.

Народ доселе помнит и знает старый Киев с его князьями и богатырями, с его Святой Софией и Печерской лаврой, непритворно любит и чтит его, как не любил и не чтил ни одной из столиц, его сменивших, – ни Владимира-на-Клязьме, ни Москвы (тут не грех и поспорить. – Я. Е.), ни Петербурга. О Владимире он забыл, да и в свое время мало знал его; Москва была тяжела народу, он ее немножко уважал и побаивался, но не любил искренне. Петербурга он не любит, не уважает и даже не боится (судя по событиям 1917 года, произошедшим уже после смерти Василия Осиповича Ключевского, данный тезис нужно считать чистой правдой. – Я. Е.)…»

Повторим вновь: все столичные «передвижки» осуществлялись в зонах традиционного расселения русского этноса и преобладания русской речи. Они не выходили за пределы европейской России. Практически то же следует сказать и о временных, запасных столицах: из пяти таких центров (Тверь, Нижний Новгород, Ярославль, Самара и Омск) четыре помещались в европейских широтах – не далее Волги.

Читайте также:  Какими качествами характера должен обладать настоящий друг

Вслед за монгольским нашествием некоторые русские князья вознамерились перетянуть стольное «одеяло» на себя. На стыке XIII–XIV веков, начиная с Ярослава III Ярославича (брата Александра Невского), в этом усердствовали тверские владетели. И они добивались иногда ханского золотого ярлыка на великое княжение Владимирское (оставаясь, разумеется, жить на Волге, в Твери). Между Тверью и Москвой (расположенными в 170 километрах друг от друга, причем тверские просторы лежат к северо-западу от московских земель) шла непрерывная борьба за Владимирский стол. Но незадолго до Куликовской битвы, в 1375 году, князь Дмитрий Иванович (впоследствии Донской) сокрушил тверскую мощь и заставил тамошнего повелителя Михаила Александровича наречься его «молодшим братом», а также признать независимость Кашинского удела.

В период Смуты, в 1611–1612 годах, герои русского сопротивления Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский, готовясь к противостоянию с поляками, засевшими в Кремле, устроили походную ставку сперва в Нижнем Новгороде, в 425 километрах к востоку от Москвы, а затем в Ярославле, в 270 километрах северо-восточнее Первопрестольной. Туда, в Ярославль, созывались войска, там заседал Совет всея земли (Земский собор).

Звезда Омска (города на Иртыше, что в 2570 километрах к востоку от Москвы и в 3260 километрах от Петербурга – Петрограда) взошла в разгар второй русской Смуты – Гражданской войны при большевиках. В 1918–1919 годах Омск стал прибежищем «правителя всей России» адмирала Александра Колчака, мечтавшего освободить страну от «красных узурпаторов». Это единственный в русской истории столичный (вернее, полустоличный) форпост, находившийся в Азии, за Уралом. Он разделил судьбу своего суверена и сдался на милость победителей.

Наконец, в качестве последнего эрзац-державного гнездовья – уже на гребне Великой Отечественной войны – прославилась волжская Самара (тогда – Куйбышев), где был развернут, на случай масштабного отступления Красной армии, резервный правительственный лагерь. Здесь, в 1050 километрах на юго-восток от Москвы, временно проживали многие высшие советские функционеры, здесь 7 ноября 1941-го проходил – параллельно тому, что гремел у стен ленинского Мавзолея, – парад в связи с 24-й годовщиной Октябрьской революции.

Итак, 1150-летняя Русь знала 10 столичных градов – пять постоянных (соответственно, в IX–XII, XII–XIV, XIV–XVIII и XVIII–XX столетиях) и пять временных (в XIII–XIV, XVII и XX веках). Из великих столиц переименованию подвергся – трижды! – лишь Петербург – Петроград – Ленинград – Петербург (в 1914, 1924, 1991 годах).

Из резиденций второго ряда – три города: коммунисты переиначили Тверь в Калинин, Нижний Новгород – в Горький и Самару – в Куйбышев. В демократическую эпоху они вернули себе прежние названия. Семь «форпостов» (кроме Киева, ушедшего за рубеж, и Москвы с Петербургом, являющихся по Конституции городами федерального значения, чьи области существуют как самостоятельные субъекты РФ) служат сейчас областными центрами в крупных регионах страны. Они не пропали с карты России.

Из всех девяти «золотых звеньев» пять – Москва, Петербург, Нижний Новгород, Самара и Омск – давно или недавно достигли планки городов-миллионников (украинский Киев, само собой, тоже). А четыре – Новгород, Владимир, Тверь и Ярославль – не дошли еще пока до такого уровня. Самый крупный из них – Ярославль, самый мелкий – Новгород. Между ними – по убывающей – Тверь и Владимир.

А еще вспомним намерение князя Святослава Игоревича (в 960-х годах) переехать на житье-бытье в болгарский «посад» Переяславец-на-Дунае в 1100 километрах от Киева (сейчас это город Тулча на румынской территории). Если его мечта претворилась бы в жизнь, национальная столица ушла бы из русского ареала в чужеродные края, где изъяснялись на иных наречиях, где владычили иные нравы.

Княжеской верхушке пришлось бы в обозримой перспективе оболгариться или эллинизироваться, поведя себя, как норманнские рыцари короля Вильгельма Завоевателя, покорившие в XI столетии Британские острова: сначала они беседовали на старофранцузском диалекте, а позднее, спустя века, заговорили по-английски. Не напрасно товарищ Сталин в своей брошюре «Марксизм и вопросы языкознания» заметил, что «баловство французским языком исчезло потом (к концу XIV века. – Я. Е.) бесследно, уступив место общенародному английскому языку». Та же учесть ждала бы и речь киевских воинов в Болгарии. И грустно, если какой-то новейший ученый назвал бы вдруг русский язык в Болгарии не языком, а баловством.

Источник: xfile.ru

«Мать городов русских»: кто на самом деле основал Киев?

1

За последние 100 лет ученые так и не пришли к единому выводу – какой народ на самом деле основал «мать городов русских» — Киев. Версий существует много, и какая из них верна – пока неясно.

Топоним «Киев» не получил в науке однозначного объяснения. Вот что пишет Нестор в своей «Повести временных лет»: «Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами; ибо и до той братии были уже поляне, и жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь.

Сидел Кий на горе, где ныне подъём Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве.»

Читайте также:  Как правильно распределять деньги

Согласно летописи, город состоял тогда из княжеского терема и двора.

В свою очередь, в хронике польского историка XVI века Матея Стрыйковского утверждается, что город Киев был основан князем Кием в 430 году. Город, основанный Кием и его братьями, был настолько незначительным поселением, что хронист называет его «градок» (городок).

Но нельзя забывать, что и сама «Повесть временных лет» считается скорее художественным произведением, нежели документальным. Многие историки, например Николай Карамзин, Дмитрий Лихачёв и Михаил Присёлков, высказывали сомнения относительно достоверности изложенных в летописи исторических фактов. Впрочем, в подлинности «Повести» современные ученые не сомневаются.

После того, как скандинавские купцы и воины пришли на территории, которые позднее стали называться Киевской Русью, они заключили военные и торговые союзы с местным населением, а затем и смешались с населявшими здешние места племенами. Возможно, именно от местных анто-славянских племён они и заимствовали слово «русь», с течением времени преобразовавшееся в самоназвание.

Известный шведский историк Дик Харрисон придерживается версии, что Киев был заложен в VI веке. По его словам, скандинавы принимали активное участие в развитии города с VI по X века, о чем говорят и археологические находки на территории Киева. Викинги называли этот город Кёнугардом.

Также в пользу тесного сотрудничества викингов и славян говорит то, что шведский король Олаф Шётконунг был женат на дочери Ярослава Мудрого, который в Саге об Эймунде упоминается как Ярицлейв.

Сторонником теории о хазарском происхождении Киева был и Георгий Вернадский. В своей книге «Начертание Русской истории» он утверждал, что Киев был основан как хазарская крепость на границе с Аварским каганатом. По его мнению, Киев являлся оплотом власти хазар над славянскими племенами Приднепровья. Археолог Борис Рыбаков, в свою очередь, ссылается на Повесть временных лет, где упоминается, что славянское племя полян платило хазарам дань.

В пользу теории об основании Киева хазарами говорит и название города – Куява, что можно интерпретировать как производное от имени хазарского везира Куйи, предполагаемого основателя крепости, жившего в конце IX века. Слово «Куява» встречается и в иностранных источниках X-XI века: согласно трактату «Об управлении Империей», автором которого является византийский император Константин Багрянородный, Киев назывался Кioaba, в трудах арабского географа Абу аль-Истахри город называется Kuyaba, а немецкий хронист Титмар Мерзебургский упомянул его под именем Cuiewa.
источник

Источник: staryiy.livejournal.com

amp_amp

Константин VII Багряноро́дный, император Византии, широко известен ученому миру, как автор нескольких произведений, являющихся важнейшими источниками для изучения истории Византии и других стран. Именно в его трактате «Об управлении империей» (De administrando) имеется одно из первых иностранных описаний древней Руси, дается список русских городов, описывается торговый маршрут «из варяг в греки», а также впервые употребляется слово «Россия».

Это общеизвестно. Но мало кто знает, что трактат De administrando представляет собой компиляцию разнообразных разновременных материалов…

Трактат «Об управлении империей» состоит из « t wo editorial stages», по определению британских историков-византистов Ромили Дженкинса и Джеймса Ховарда-Джонсона. Часть трактата действительно принадлежит перу Константина Багрянородного и описывает реалии его времени, т.е. 948-952 года. Другая же часть датируется «между 900 и 910 гг.», т.е. временем правления императора Льва VI Мудрого, и была включена Константином в свой сборник позднее.

Так вот авторство, главы 9, описывающей присутствие росов в Киеве, полюдье и регулярные торговые поездки росов в Константинополь, принадлежит Константину Багрянородному, и описанное им относится к середине X века. А вот глава 42, целиком и полностью, содержит данные из эпохи Льва VI Мудрого, т.е. конец IX – начало X века. И Киев императору Льву Мудрому не известен вовсе. О росах он, конечно же, знает, но помещает их далеко от Киева, в самых верховьях Днепра.

Именно оттуда, с верховьев реки, росы и приходят в Константинополь по Днепру. Также они добираются и до Каспия, используя широтный торговый путь «Западная Двина — Днепр — Ока — Волга». Археологические данные подтверждают наличие и функционирование этого широтного торгового маршрута. Напомню, что арабский путешественник Ибн Фадлан описал свою встречу с русами на Волге именно в этот период.

Глава 42 трактата, конечно же, никак не опровергает того, что Киев в IX веке уже существовал, как и того, что росы до него всё-таки уже добрались. Следуя от верховьев Днепра вниз по реке, невозможно пропустить среднее Поднепровье с Киевом. Но тем не менее, до времён царствования Константина Багрянородного византийцы не знали о существовании Киева или, как минимум, не считали его достойным какого-либо упоминания. А во-вторых, они не были в курсе о постоянном присутствии росов на Среднем Днепре, зато отлично знали об их присутствии на Днепре Верхнем.

И какие же следы присутствия росов можно обнаружить в верховьях Днепра? Это, конечно же, Смоленск, через который, согласно Повести Временных Лет, проходила летописная русь, следуя на юг, к Киеву и Царьграду. И в русском летописании есть интересные моменты, касающиеся Смоленска.

Традиционно считается (Шахматов А.А., Лихачев Д.С. и др.), что фрагменты текста Начального свода, предшествующего Повести Временных Лет, можно найти в Новгородской Первой Летописи младшего извода. Начальному же своду, по версии Шахматова, предшествовал ещё более древний «древнейший свод». Понятно, что оригинал этого «древнейшего текста» не сохранился, но по убедительному мнению части учёных (Зиборов В.К., Котышев Д.М.) следы этого древнейшего летописания сохранились в целом ряде летописей, дошедших до нашего времени. Речь идет об Устюжской
летописи, Архангелогородском летописце и Летописце Переяславля-Суздальского. И в этих сводах упоминаются довольно любопытные сведения, которых нет в привычной нам ПВЛ.

Например, там имеется описание древнего Смоленска, относящееся к IX веку. В других сводах это описание опущено.

Читайте также:  Я бросил жену сразу как она

И беста с ним пришли из Варяг 2 человека: имя единому Аскольд, имя другому Дир; ни племени княжа ни боярска, и не даст им Рюрик ни града, ни села. Асколд же и Дир испросистася у Рюрика ко Царюграду итьти с родом своим, и поидоша из Новаграда на Днепьр реку и по Днепру вниз мимо Смоленьск, и не явистася в Смоленьску, зане град велик и мног людьми, и приплыста под горы Киевския, и узреста на горе град мал, и вопросиста ту сущих людей: «Чии есть градок сеи?». Они же реста им: «Были у нас зде 3 брата: Кии, Щок, Хорив да сестра их Лыбедь, иже зделаша град сеи и изомроша, мы же седим зде и даем дань козаром». Аскольд же и Дир рекоста им: «И мы есмя князи варяжские», и седоста в городке том княжити, и многи варяги совокуписта, и начата владети Полянскую землю и беша ратьми со древляны и со югрецы.
(Архангелогородский летописец)

Как вы понимаете, в этом отрывке описывается начальный этап похода росов на Царьград. ПВЛ относит его к 866-му году, но благодаря византийским хроникам известна точная дата нападения норманнов [Normannorum gentes]/северных скифов/росов на Константинополь – 860-й год.

Не будем вдаваться в подробности разночтения дат первого похода росов на Царьград, всё-таки древние русские летописи грешили неточностями и полу-легендарностью описываемых событий. Меня же заинтересовало описание древнего Смоленска. Перед Аскольдом и Диром предстал большой и густозаселенный город. Понятно, что необходимо сделать скидку на реалии IX века, но имеющегося населения хватило, чтобы Аскольд и Дир предпочли поискать, что-то более беззащитное. И они нашли это ниже по течению Днепра.

Очень примечательно, что Новгород и Смоленск описаны в летописи, именно как «грады», а вот Киев даже в киевской ПВЛ удосужился упоминания лишь, как «градок». И в принципе, археология подтверждает эти факты. Ранние укрепления, обнаруженные в Киеве, являются более поздними аналогами укреплений, раскопанных на Рюриком городище (летописном Новгороде).

Увы, сведения о городских укреплениях Смоленска, равно как и о системе его домостроительства скудны, т.к. в культурном слое поселения (Гнездово) практически не сохраняется дерево. Но тем не менее, сохранившиеся каменные печи являются аналогами, найденным в Ладоге и на Рюриковом городище. Так что связь древнего Новгорода с древним Смоленском, несомненно, просматривается уже в IX веке.

Просматривается связь Смоленска и с Византией. Прямые контакты с официальными представителями Византийской империи в Х веке подтверждаются находками свинцовых византийских вислых печатей-моливдовулов. Именно эти печати использовались для заверения документов, договоров и грамот. Ну и нумизматика… Несмотря на то, что в нумизматических материалах Гнёздова доминируют арабские дирхамы, на его территории было найдено приличное число монет византийской чеканки. Сразу скажу, что в Киеве византийских монет найдено всё-таки больше. Но вот сравнение киевской и смоленской коллекций дает любопытные результаты…

По-моему, вполне наглядно. Киевская коллекция начинает активно пополняться лишь после того, как затухает пополнение коллекции смоленской. Ну и процитирую выводы археологов из научного труда Шевцова А.О. «Коллекции византийских монет Гнёздова и Киева в контексте контактов Руси и Византии в IX–XI вв.»…

Таблица 5 демонстрирует, во-первых, уже отмеченную концентрацию фоллисов Феофила в Гнёздове. Эта хронологически компактная ранняя группа монет, не встреченная в материалах Киева и вообще южной Руси, связывает Гнёздовское поселение с Рюриковым городищем и Биркой и является свидетельством неких контактов с Византией во второй трети IX в. (Шевцов, 2017). Во-вторых, таблица 5 показывает, что по концентрации находок византийских монет константинопольского чекана последней четверти IX — первой половины X в. Гнёздово значительно опережает Киев.

Авторы отмечают роль Киева в функционировании транзитной магистрали «из варяг в греки», нашедшей отражение в трактате Константина Багрянородного «Об управлении империей» (948—952) и русско-греческом договоре 944 г. (Мурашева и др., 2009а. С. 530—532). Однако нумизматические материалы указывают на то, что до того, как Киев стал основным пунктом торговли между Русью и Византийской империей, прямые контакты между Гнёздовом и Константинополем существовали и приводили к случайному попаданию на памятник византийских монет. Причем активизация этих связей пришлась на 930—940-е годы (судя по доминирующим монетам Романа I), а затухание — на 960-е годы. Таким образом, анализ обширной коллекции византийских монет, а также обилие других находок византийского круга из Гнёздова подвергают сомнению монополию Киева в русской торговле с Константинополем, как минимум, до середины X в.

Вполне очевидно, что археология ни только не противоречит 42-й главе трактата «Об управлении империей» (De administrando) и Архангелогородскому летописцу в части описания древнего Смоленска, а напротив, вполне подтверждает их.

Я, конечно, понимаю всю степень патриотического огорчения украинцев, но что поделать, если объективная реальность, подтвержденная документально, несколько противоречит укроцентричной версии истории Руси. Посему украинцы, заявляя о краже имени Руси злыми москалями, выглядят нелепо и жалко. Интересно, как бы отнеслись те древние русы с верховьев Днепра к тому, что потомки полян-древлян и прочих пачинаков вдруг возомнили себя эксклюзивными правообладателями на имя Руси? Пожалуй, могли бы и притопить свидомых дурней в мутной днепровской водице за проявленную тупость и дерзость.

Ну и поучительная картиночка в тему…

Русский князь Олег убивает Аскольда и Дира за то, что те назвались теми, кем не были

Использованная литература:
От Русской земли к земле Киевской. Становление государственности в Среднем Поднепровье. IX—XII вв., Котышев Д.М.;
Коллекции византийских монет Гнёздова и Киева в контексте контактов Руси и Византии в IX–XI вв., А.О. Шевцов;
De administrando (Об управлении империей), Константин Багрянородный;
Иллюстрации из Радзивиловской летописи.

Источник: amp-amp.livejournal.com

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Загрузка ...
Lady Today